Испытание: «Счастья, счастья, счастья…» – уносился в темноту звонкий шепот…(Ольга Суслина)

Как же летит время. Казалось, только вчера он дурным голосом пел под ее окном песни, ужасно фальшивя и мучая струны старенькой, выпрошенной у отца гитары. Только вчера кружил ее, похожую на сказочную, облаченную в белое воздушное платье, принцессу под льющийся с потолка вальс Мендельсона, и из груди его вырывался немножко безумный, счастливый смех. Только вчера они сидели на пахнувшей сосновой смолой веранде нового, отстроенного дома и, глядя, как с неба падают звезды, наперебой загадывали желания.

«Счастья, счастья, счастья…» – уносился в темноту звонкий шепот. Долетал до самого небосвода и эхом возвращался на землю секундным росчерком падающей звезды.

А ведь прошло десять лет. Десять лет душа в душу. Десять лет рука к руке. Многого добились, многого достигли. Вот только перед одним бессильны оказались — не услышало видно желание заветное небо. Все перепробовали, к каким только врачам на поклон не ходили, а потом…

Нет, не смирились, конечно. Перегорели просто. Как гирлянды на осыпавшейся елке блеснули в последний раз и потухли. Не достойны значит. Не заслуживают. Олег, чего душой кривить, уже и вовсе не надеялся, а Света…

— Олеж, ты знаешь, мне сон сегодня приснился, — Света чуть повернула голову к обнимающему ее мужу и, потершись виском о крепкое плечо, продолжила, — Странный такой сон. Неясный. Кошка во сне была. Белая, пушистая, мягкая, как облака на небе. Все ходила за мной, в глаза заглядывала, будто просила чего или сказать что хотела. А под утро растаяла дымкой, только взглянула безнадежно. Словно отчаялась совсем.

— Ох, Света, ну почему же ты не смиришься никак. Теперь вот кошку тебе надо. Ну, зачем она нам, кошка твоя? От нее шерсть одна, запах. Разве плохо тебе со мной? Разве нужен нам кто еще?

— Хорошо, Олеж. Хорошо с тобой. Вот только кошка эта… Знаешь, неспроста этот сон был. Это словно испытание, понимаешь? Можно я ее поищу? — на последних словах Светин голос совсем тихим стал.

Олег даже слух напряг, вот только вместо слов услышал вдруг капли дождя по подоконнику стучащие. А может и не дождя вовсе? Мужчина развернул жену к себе и тяжело вздохнул. Опять плачет.

— Ну ладно, ладно, будет тебе. Что ты расстроилась? Кошка, значит кошка. Белая, черная, да хоть зеленая! Свет, не плачь только. Лучше скажи, где мы твою кошку искать будем?

— А она сама, — Света всхлипнула надрывно, — Сама найдется. Я знаю. Чувствую.

Черная машина неслась по шоссе диким зверем, распугивая ревом зазевавшихся водителей. Стелившийся поземкой снег белыми искрами вылетал из-под шелестящих колес и, оставаясь далеко позади, терялся в чернильной тьме ночной дороги. Где-то там, за сотню километров от привычного теплого дома их ждали. И было невероятно важно успеть. И не позволить бившемуся молоточком в голове «не дождалась» стать реальностью.

Олег покрепче перехватил руль и, убедившись, что дорога свободна, нажал на газ. Замершая на соседнем сидение Света побелевшими пальцами вцепилась в лежащую на коленях коробку и, не моргая, смотрела на разыгравшуюся за автомобильным стеклом пургу. Ее кошка была там. В этом ледяном вихре кружащихся снежинок. В небольшом поселке за сто с лишним километров от города.

«Умер хозяин… Выгнали на улицу… Замерзает… Не переживет морозов…Приютите…голодная..» — слова из попавшегося на глаза поста о помощи перемешались в голове в одну сплошную круговерть.

Объявлению было три дня. Три дня, два из которых термометры опускались на отметку ниже двадцати градусов. Жива ли? Света смахнула набежавшие на глаза слезы и в очередной раз воспроизвела в памяти нечеткую фотографию почти сливавшейся с сугробом худой кошки. Она узнала ее сразу. Почувствовала родное тепло как от встречи со старой доброй знакомой. Рассмеялась счастливо.

Но, прочитав дату публикации, пролистав оставленные комментарии и поняв, что за все эти дни кошку так и не забрали, испугалась. Ужасно испугалась не успеть. И мысленно торопила мужа, греющего замерзшую на холоде машину. И тихонько шептала куда-то в ночное небо молитвы и гнала от себя рвущие душу мысли о том, что уже поздно. Что никто их уже не ждет. И что кошка из сна, обреченно заглядывающая ей в глаза, так и останется сном.

Спящий поселок встретил холодом. Воющий ветер, поднимающий ввысь снежные хлопья, норовил забраться под куртки и леденил и без того холодные руки. В желтом свете фар маленькие двухэтажные домики-бараки казались ненастоящими. Зыбкими. И какими-то бесконечно обреченными, сливающимися с холодной, не знающей пощады зимой.

Десять…пятнадцать домов. Тридцать. Неужели ни в одном не нашлось угла для брошенного на произвол животного? Неужели среди нескольких сотен жильцов не оказалось ни одного неравнодушного?

На призывное «кис-кис» никто не откликнулся. Следов лап у указанного в посте дома в темноте разглядеть не получалось, и глупая надежда, подгоняющая несущуюся по полупустому шоссе машину, таяла на глазах…

Поздно. Не успели. И в груди так больно. И какая-то детская обида сбивает дыхание, заставляя наворачивающиеся на глаза слезы замерзать на ресницах острыми ледяными иголочками. И ноги стали словно не свои. Тяжелые. И пройти несколько шагов до машины – испытание. И…

— Света! Сюда! Скорее, Света!

Чуть правее, перепрыгнуть через сугроб. Еще несколько шагов. И рывком обнять глупо улыбающегося мужа, прижимающего к груди белое, скованное холодом, животное. Как хорошо, что у кошек в темноте глаза светятся. Как же хорошо! А то, что голос охрип совсем и шелестит тише падающего снега – ерунда. Вылечим. Все вылечим. Отогреем. Самое главное, что нашли. Успели.

*****

— Да что же это такое? Отдай немедленно! Хуже собаки, честное слово, — Олег отнял у белого пушистого котенка носок и, с напускной обидой посмотрев на смеющуюся жену, гладящую на диване белоснежную кошку, сам рассмеялся.

Спасенная ими несколько месяцев назад Мурёна оказалась беременной. Это выяснилось уже в ветеринарной клинике, куда они, взволнованные, завалились посреди ночи, наперебой взмахивая руками.

К такому повороту Олег совершенно не был готов, но рыдающая у него на плече супруга твердо сказала — будем рожать. Теперь в их доме вместо одной кошки, две. И если первая, та самая, спасенная, ведет себя прилично, то вторая –единственная выжившая мелкая копия своей матери – самое настоящее испытание.

Таскает все, что плохо лежит. Подцепляет лапой, подтаскивает, а потом под диваном прячет. Под этим диваном уже такая гора скопилась, что скоро ни одна метла не справится. А Света только смеется: все в одном месте, говорит. Вот и сегодня сидит, улыбается. Загадочно так, светло. Олег аж залюбовался идиллией этой, а мелкая поганка, воспользовавшись ступором хозяина, второй носок под диван утащила! Вот не хотел ведь лезть, жену с дивана сгонять, а видимо все равно придется.

— Вот чего ты улыбаешься? — кряхтел мужчина, отодвигая злосчастную мебель и про себя посылая проклятия на голову одного конкретного котенка, — Вот чего….Света? — голос Олега вдруг сорвался на хрип, и разогнувшийся мужчина, сжимающий в руках тонкую полоску, неуверенно посмотрел на жену.

— Нашелся всё-таки, — Света опустила на пол свою любимицу, взяла из рук мужа находку с двумя яркими красными штрихами, — Я уже и не надеялась. На десять минут на столе оставила, сюрприз тебе сделать хотела, а Снежка меня, значит, опередить решила, проказница. Ну да ладно, главное ведь другое, правда?

Олег, все еще недоверчиво смотрящий на жену, неуверенно кивнул.

— У нас будет…?

— Ребенок, — закончила за него Света.

И, ласково посмотрев на вьющуюся у ее ног Мурёну, подмигнула выглядывающей из-под дивана маленькой Снежке.

— Будет, Олеж, будет. Мы же с тобой прошли испытание.

*********

Комментарий автора рассказа:

«Кто-то однажды сказал мне-все испытания даются нам по силам. Важно лишь не терять надежду. И тогда все хорошее, что должно было случиться, обязательно случится…

Я желаю вам не пасовать перед испытаниями. Не бояться трудностей. И, конечно же, никогда не терять надежду!

Спасибо❤️»

 Автор ОЛЬГА СУСЛИНА  

 

Домовой