— Я собираю вещи и переезжаю к папе! Которого ты меня лишила! Ненавижу тебя! — плюнул мне в лицо мой ребенок

Дочке 13, ездила к своей бабушке в деревню этим летом. Несколько лет ездила — всегда все было нормально. Моя бывшая свекровь — хорошая женщина, и я была уверена, что в ее компании с моим ребенком все будет хорошо.

С отцом Лизы, Георгием, мы развелись 4 года назад. Он влюбился, его любовь забеременела. Бывший муж сразу подал на развод. Вот только пока мы разводились, выяснилось, что с беременностью девушка ошиблась, и ребеночка не будет.

Муж сразу разводиться передумал, а я пошла до конца. На алименты я не подавала — муж отказался от своей половины квартиры в мою пользу, написав дарственную. Но официальное соглашение об алиментах мы не подписывали — бывший муж был уверен в моей порядочности.

С бывшим я старалась не ругаться — общая дочь все-таки. Но изредка приходилось. Например, он забрал дочку на 2 дня, а вернуть решил в тот же вечер, а я была уже в 200 км от города, пришлось разворачиваться и ехать обратно. Или позвонит, дочь соберется и сидит ждет папу, а папа не приходит, и даже не позвонит, не предупредит, что у него поменялись планы.

С бывшей свекровью я поддерживала нормальные отношения, да и во время замужества мы не собачились. Жизнью сына и внучки она интересовалась постольку-поскольку — единственным интересом в жизни Галины Ивановны была работа. А три года назад женщина вышла на пенсию. И у нее сразу появилось время на внучку, чему я была только рада.

Нынешнее возвращение дочери ознаменовалось началом войны в нашем доме. Помимо Лизы, у ее бабушки гостил и Жора, с новой беременной 20-летней женой Екатериной. И этой новой жене была озвучена совсем иная причина распада первого брака ее супруга. Гулял, оказывается, не Жора, а я. Причем, с его слов, он даже меня с поличным поймал.

Катя не упустила возможность, и высказала 13-летней девочке в лицо все, что она думает про ее маму, то бишь — про меня. Дочь не поверила и пошла за объяснениями к своим папе и бабушке. Жора стоял на своем, а бабушка, чтобы не выставлять сына вруном в глазах новой невестки, полностью поддержала ложь своего сына.

То-то я, глядя в окно, подумала — что это бывший муж так быстро ретировался? Высадил Лизу у подъезда и сразу по газам, даже не позвонил, чтобы я спустилась. Еще и привез на 2 недели раньше, чем было оговорено.

Дочь влетела в квартиру и набросилась на меня с обвинениями, что я разрушила ее семью. Лиза кричала, что не будет жить с матерью-женщиной легкого поведения.

— Я собираю вещи и переезжаю к папе! Которого ты меня лишила! Ненавижу тебя! — плюнул мне в лицо мой ребенок

— Я собираю вещи и переезжаю к папе! Которого ты меня лишила! Ненавижу тебя! — плюнул мне в лицо мой ребенок.

Разумеется, я попыталась объяснить Лизе, как все было на самом деле. Но дочь не стала меня слушать. Что стоят мои слова, против слов святого папы и любимой бабушки? Она пригрозила, что если я не позволю ей уехать к отцу, то она все равно к нему сбежит.

— Хочешь к отцу? Собирайся, увезу. — вздохнула я.

Я высадила ребенка у подъезда бывшего мужа, подождала 20 минут и уехала домой. Сами заварили эту кашу — пусть сами и расхлебывают.

На следующий день я выпросила недельный отпуск, купила билет на самолет и улетела к подруге в Питер с мыслью: «Гори оно все синим пламенем!»

Бывший муж обрывал мне телефон и засыпал тоннами сообщений в мессенджерах. Краткий смысл его претензий был таков: я, самым бессовестным образом, скинула на него неуправляемого подростка, который не дает жизни его беременной жене. Я позволила себе написать ему сообщение в ответ: «Просто расскажи ей правду про наш развод».

Пока я наслаждалась компанией лучшей подруги, с которой последние 3 года мы общались только в скайпе, активизировалась и моя бывшая свекровь. Галина Ивановна поинтересовалась, почему я вынуждаю ее выбирать между внучкой и еще не рожденным внуком: что, мол, Лиза-то уже большая, переживет эту небольшую «ложь во благо».

А вот беременная невестка Галины Ивановны — обязательно расстроится, узнав об обмане своего мужа. И то, что может случится с ее беременностью из-за этого расстройства, со слов Галины Ивановны, — будет на моей совести.

От логики бывшей свекрови я офигела. Конечно, мою дочь-подростка не жалко — пусть Лиза и дальше будет думать, что мать у нее — гулящая женщина. Зато второй брак Жоры, начавшийся с его обмана, пусть процветает.

— Я не заберу дочь, пока Вы со своим сыном не расскажете ей правду. — ответила я.

— Она доводит Катеньку! Бедная девочка чуть в больницу на сохранение не попала из-за твоей дочери! Ты обязана ее немедленно забрать! — начала кричать Галина Ивановна.

Дальнейшие крики я слушать отказалась — вот есть у нее невестка, пусть на нее и орет.

Ситуация сложилась патовая. Я принципиально не заберу Лизу, пока мое имя не будет очищено от грязи. Ибо если дочь будет думать, что это я изменяла ее отцу, я с ней ой как намучаюсь.

Жора, в свою очередь, хочет выйти чистеньким из воды — чтоб и жена новая ничего не узнала, и в глазах дочки жертвой выглядеть, и чтоб Лиза его Катю не изводила, живя с ней в одной квартире. Поэтому он требует, чтобы дочь я забрала и оставила все как есть. И так по кругу.

От подруги я вернулась не домой — сняла себе квартиру. С них станется, что Лизу к моим дверям подкинут и бросят. И что делать — ума не приложу.

А Лизе скоро в школу, и, если до этого времени ситуация не разрешится, то ездить на учебу она будет от своего отца. Я не собираюсь жить под одной крышей с ненавидящим меня ребенком. Не понимаю, неужели так трудно сказать правду?

— Я собираю вещи и переезжаю к папе! Которого ты меня лишила! Ненавижу тебя! — плюнул мне в лицо мой ребенок