Старик

Старик косил. Рядочки ложились ровно, как по линейке, коса звенела, так хорошо правлена и наточена. Он любил косить. Любил эти утренние часы сразу после восхода солнца, когда ещё лёгкий туман и роса на траве. Роса — необходимое условие для косьбы. Он умел косить, с детства приучен. Помнил, как брали его маленького с собой родители на покос. Какими вкусными казались помидоры и яйца во время обеда и холодный квас из жбана, накрытого телогрейкой, чтобы не нагрелся на солнце. А после обеда и небольшого отдыха, начинали сено ворошить, тут и он помогал — отец специально для него сделал маленькие грабельки, и обратной стороной нужно было перевернуть скошенную траву и слегка поворошить. Как пахла эта свежескошенная трава! Не забыть.

Как давно это было! Вся жизнь прошла. Всё было — и хорошее и плохое. Хорошего, пожалуй, больше. Двоих детей вырастили. Дочь — умница получилась, живёт в Москве, фирма своя. Небольшая, конечно, но всё же. Он гордился в душе. Правда, с личной жизнью не сложилось. Зовёт к себе, а они не хотят, приросли к деревне своей, к труду крестьянскому. Что там в городе делать — от скуки помрёшь.

А с сыном намучились. Хулиганистый рос — не могли дождаться, чтобы в армию забрали, боялись в тюрьму загремит. Слава Богу обошлось. В армии мозги вправили, совсем другим вернулся. Спасибо командиру — хороший оказался, умный и человечный.
Сейчас трое внуков — радость на старости лет. Правда, приезжают редко, далеко забрались, в нефтяные края, но зато зарабатывают хорошо.

Остались они со старухой одни. И всё бы ничего, да заболела она, тяжело заболела.
Дочь, конечно, в хорошую клинику положила. Операцию сделали, сейчас на химии лежит. Должны сегодня-завтра выписать. Врач говорит, что обойдётся. Молиться надо.

Старик вздохнул. Пожалуй, хватит на сегодня. Козе много не надо, а корову продали, когда жена заболела. Свои же, деревенские, и купили. Хорошая была, удоистая. Первое время всё домой возвращалась, потом привыкла.

Вытер косу пучком травы и пошёл домой. Устал немного, а ещё козу надо подоить, курам насыпать. Обычные дела деревенские.

Только сел чайку попить — звонок.
— Папа, можешь маму забрать? Сегодня выписывают, а у меня комиссия, не могу уйти.
На такси доедите до моей квартиры, а вечером я вас отвезу на машине. Знаю, ночевать не останетесь.
— Да, конечно, дочка, еду.
До последней перед перерывом электрички меньше часа оставалось, а перерыв два часа. До платформы полчаса ходу. Быстро собрался, и дом уже закрыл, да вдруг вспомнил, что жена просила в старом пиджаке не приезжать к ней — стеснялась перед соседками по палате. Вернулся, хоть и плохая примета, надел новый пиджак.

До платформы шёл быстро, насколько мог, боялся опоздать — следующая через два часа. Успел. Подошёл к кассе, билет взять, а бумажника-то нет! Забыл в старом пиджаке. Вот незадача! Тут и электричка подошла. Поколебавшись, всё же вошёл, сел у входа, авось не заметят контролёры, да и уговорить надеялся, объяснить, как ему срочно в Москву надо. Люди ведь, неужели не поймут.

От усталости задремал. Проснулся — треплют за плечо, контролёры и охранник с ними. Начал объяснять, что забыл бумажник в другом пиджаке, что жену надо забрать из больницы. Но она не слушала, не вникала, хоть и было негласное правило — стариков и детей не высаживать. С утра поругалась со свекровью, и была зла на весь свет. Прокручивала в голове обидные слова, сказанные ей, и что она отвечала, и что надо было ответить.
— Выходи, дед!

А охранник ещё и подтолкнул в спину, слегка, но обидно.
— Подождите! Я заплачу за него. Вот, Москва-обратно,- парень протянул контролёру тысячу.

— А это тебе на метро, — отдал старику сдачу.
— Сынок, спасибо тебе! Ты адрес мне напиши на бумажке, я вышлю.
— Ты, батя, меня не позорь. Чтоб я из-за этих грошей…

Сели вместе, разговорились.
— А ты, похоже, бизнесом каким занимаешься?

Парень усмехнулся:
— Да вроде того. А ты из Николина Посада? Я видел, когда ты в электричку садился.

Я в соседней деревне жил немного у приёмных родителей. Потом сбежал.
— Что так? Обижали?

Парень помолчал. Хотелось высказаться, старик чем-то располагал, да не привык он откровенничать ни с кем. Жизнь научила.
— Они бычков выращивали на продажу, а нас троих взяли из детдома в качестве батраков бесплатных. И дело не в работе — я работы не боялся. Вранья не терплю. Комната у них была закрытая — а там кровати, столы, книги, компьютер. Это на случай проверки из опеки. А мы летом на чердаке спали. А ещё, драться он повадился. Ну, я и сбежал. Бродяжничал, воровал конечно — есть-то хочется. Потом парень меня один прикормил и к своему промыслу приучил — машины они угоняли.
Но я быстро спалился — в тюрьму попал. Два года колонии для несовершеннолетних.

Помолчали. Старик только вздыхал сочувственно. Своё вспомнил, как его сын угнал чужой мотоцикл и разбил в хлам. Хорошо, что сам живой остался. Как они два года ссуду в совхозе выплачивали — взяли на новый мотоцикл хозяину, чтобы только в милицию не заявлял.
— А как теперь живёшь? — осмелился спросить.
— Тебе лучше не знать.

— Слушай! Сын у меня в Сибири работает, нефть качает. Бригадир он. Давай я позвоню ему, чтобы тебя в бригаду взял? Что скажешь?
— Подумать надо. Я найду тебя, если надумаю.

В тамбуре соседнего вагона появились двое милиционеров. Старик не обратил внимания, а парень торопливо попрощался и перешёл в другой вагон.

Электричка подходила к Москве. Старик вышел на перрон и медленно побрёл к метро.
Он словно постарел на сто лет. Чужая беда давила, отзывалась болью в груди.
— Ох, нелюди, искалечили парню жизнь,- бормотал он тихонько.
С трудом добрёл до скамейки. В груди сдавило, трудно дышать.

Старик
— Дедушка, плохо вам? Скорую вызвать? — женщина подошла, спросила.
— У меня нитроглицерин есть, вот, под язык подложите. В голове зашумит, зато сердце отпустит.

— Не надо скорую. Мне в больницу надо, жену выписывают.
Она не ушла, сидела рядом, пока старику не стало легче.

— Пойдёмте, провожу вас до метро. Я не спешу никуда.
— Спасибо, милая. Правильно говорят, что мир не без добрых людей. Я доеду теперь,нельзя мне умирать, старуху надо из больницы забрать.

Женщина засмеялась:
— Ну вот и славно!

Она взяла старика под руку и они тихонько пошли в метро.
Придёт, обязательно придёт,- прошептал старик.

автор Эмма Татарская

Старик