Мы до тех пор люди, пока можем творить добро!  И мир не без добрых людей!

Жулька…

Как    появилась на остановке   эта  черненькая собачка :  из машины  ли  выкинули,   хозяин  ли   уехал   на автобусе, бросив на произвол судьбы четвероногого друга – неизвестно

Вот уже    несколько суток,  восторженно виляя хвостом, она   встречала   выходивших  из автобусов  пассажиров;  стремглав бежала к   припарковавшимся    автомобилям. Особо радовалась маленьким деткам, пытаясь лизнуть  их в  щечку, нос.   Если  ребятишки    умилялись    собачьей ласке,  мамаши,  напротив, размахивали  руками,  топали ногами,    истерично  визжали:     —  Пошла! Брысь! Бешеная! —    пугая  до смерти собственных  чад.

Мы до тех пор люди, пока можем творить добро!  И мир не без добрых людей!

Собака, виновато  поджав хвост, возвращалась на остановку, и  замирала в ожидании   прибытия следующего автобуса.  Мороз, вьюга, метель  — ничто  не   могло заставить  её   покинуть   важный  пост —  ведь  хозяин  с минуты на минуту   вернется,   иначе   этот   мир   не должен существовать во Вселенной!

Собака    простудилась, исхудала,   ослабла  от голода. Когда  автобусы задерживались,  подбегала к расположенному  неподалеку   магазину.    Аппетитные запахи   колбас, сосисок  вызывали  болезненные  спазмы в её  давно уже  пустом желудке.  Но, вечно спешащие  куда-то,  москвичи  не   замечали    умоляющих  глаз   голодного животного.

Однажды,     жалостливая продавщица  попыталась   бросить собаке колбасные  обрезки,   но тут же   раздался  грозный окрик заведующей :

—  Я  всем  запрещаю    кормить бездомных  шавок !  Быстрее сдохнут, и  город очистится!

Когда  же  спускалась   на город ночь,  и  автобусы преставали ходить,   собачка, забившись  под скамейку, забывалась беспокойным сном. Изредка поскуливала, пыталась гавкать,  перебирала лапками, словно бежала  куда-то… Быть может,  за    машиной,  навсегда  увозившей хозяина?  или   на    долгожданную   встречу  с  ним?

  Проснись, бедолага! Так  и  замерзнуть не долго!  –    почувствовав    легкое прикосновение,  собака   мгновенно очнулась.

На лавочке сидел  пожилой человек. От него пахло  сигаретами и ещё  чем-то кислым.  Незнакомец  распечатал  бутылку с дурно  пахнущим содержимым, глотнул:

Не пугайся, собачка,  я не алкоголик. Пью, чтобы согреться. Холодно  нам бездомным   в морозы на улице, сама знаешь.   Давай  закусим,  дружок,  держи пирожок.

Собачка, неизбалованная вниманием  людей, осторожно взяла угощение, нерешительно понюхала, затем быстро проглотила.

—  Ребра у тебя, аккурат,  стиральная доска.   Оголодала!  Наверное,  у  хозяев  твоих  аллергия – весьма    модное    ныне заболевание, — поглаживал он  собаку по   спине, —    Вот,  от тебя и  избавились…

Но  ты же  собака —  не человек! Любить будешь всегда,  вечно   ждать,  и  никогда не поверишь мне, что  нельзя любить подонков!

Человек     ласково трепал её   ушки, гладил морду,  и собака разомлела.  Так нежно  обращался   с ней  лишь  маленький хозяин     в прошлой, уже ушедшей, жизни.  И она  доверилась незнакомцу:  словно  обиженный ребёнок , дрожа всем телом,  прижалась к  ногам, жалобно  заскулила, заплакала…

А человек, успокаивая  собаку, вспоминал свою Жульку — искалеченного, но безумно ласкового  щенка,  подобранного им  когда-то  в жестокий мороз  на улице.

Мы до тех пор люди, пока можем творить добро!  И мир не без добрых людей!

« У щенка   все  органы отбиты —  люди постарались!»  —  вынес тогда   вердикт    ветеринар.

Недолго прожила    Жулька —  не сумели  её вылечить.

Кем были  те   твари   в человечьем  обличии,  забившие  маленькое беспомощное существо, он так и не узнал.

Но именно тогда, после мучительной смерти  Жульки, появилась у них  с женой мечта — уехать из    перенаселенной, суетливой, и жестокой столицы  туда,  где теплее, на природу,   поближе к морю.  Уже и домик присмотрели, и   участок   распланировали под сад — огород. Им всего — то  осталось   продать  квартиру, получить деньги,  переехать…

Но,  радужным мечтам не суждено было сбыться. Банальная история:  попав в лапы  «черных риелторов»,  оказались  они  в одночасье   без жилья, без средств, превратились в бомжей.

Не выдержала   горя    супруга,  и,  вскоре,  остался он один на  всем белом свете…

Человек тяжело вздохнул,  решительно встал:

— Не плачь, собачка —   люди  не стоят    твоих слез!   Идем  со мной, иначе   погибнешь.    Отныне, ты  будешь зваться  Жулькой!

Никто из  постояльцев подвала  многоквартирного дома, где Петрович собирался провести ночь,   не высказался   против       собаки.

—   В тесноте, да  не в обиде!  — Бомжи,  как никто другой, понимали трагедию  домашнего питомца,   потерявшего  в одночасье  и кров,  и любимых людей.

— Собака всегда согреет  и душу, и тело!

Впервые за долгое время,    удостоившаяся доброжелательного   человеческого  внимания,  Жулька успокоилась,  согрелась, и, насытившись,  уснула на грязном матрасе,  тесно  прижавшись к  своему новому другу.   И казалось,  что  во сне  она счастливо    улыбается,  почти как человек…   .

Вскоре,  ласковая,  игривая, сообразительная  Жулька  превратилась во всеобщую любимицу —    каждый старался  угостить её чем-нибудь вкусным.

Видимо, она   напоминала    бездомным    о   домашнем уюте, и  прошлой, благополучной жизни.

Ранним утром, ещё до того, как  начинали свою  работу дворники, Петрович с  собакой  отправлялись на поиски всего, что  принимали в пункте вторсырья. Внимательно прочесывали окрестные дворы, детские  и спортивные площадки в поисках бутылок,  где традиционно по  ночам  собирались подростки.

— Мы с тобой, Жуля, можно сказать, практикующие экологи: Землю от мусора  чистим!

На вырученные    деньги   Петрович покупал  водку.

Я не алкоголик! — объяснял   он  своей  хвостатой  подружке.-  Но жидкость сия   —  волшебное снадобье: и  грелка, и лекарство для бомжа!   А закусывать будем «просрочкой»! Разведка донесла –  будут её  сегодня  из магазина  выкидывать!

Но  в  тот день  им не повезло:  заметила  их  та самая  заведующая,  запретившая когда-то   накормить голодную  Жулю:

— Раньше  только   забулдыги  ковырялись  в мусорных баках, а теперь ещё  и блохастых   тварей привели!  — визжала  красная и потная от злобы женщина:  —  Хрен, вы у меня  продукты   получите!  Охрана! Гоните в шею! И  залейте  баки  хлоркой,   чтобы  никто  ничто  сожрать не смог!

—  Что за  люди  в стране народились?  Сытые, наглые,  без  капли  жалости! –  переживал  Петрович, дрожащими руками   раскупоривая водку.  —  Христианами себя называют — где же  их милосердие? Знаешь, собака, мне  все время  кажется —   этот  мир не для нас…

— На пропитание  сегодня   придется   из «заначки»    доставать.   Я деньги  на   билет   собираю.  Ещё одной  московской зимы    не вынесу.    Пристроить   бы тебя    в хорошие руки, да податься   в Краснодар, к родственникам  —    устал я нечеловечески, Жуленька! —  немного успокоившись,  Петрович  дремал на скамейке.

И  собачка, свернувшись  калачиком у его ног,  разомлела на ярком   январском солнце.

—  Глянь,  дрыхнет! —    двое мальчишек  с палками в руках направлялись в их сторону,  —  ну, держись, бомжара!  Толян,  снимай! В ютуб выложим!

И, с  криком —  «очистим   столицу  от грязи!»,   занесли палки над головой   дремавшего старика.

Но    не успели   ударить —  бросилась  на   защиту  своего друга  собака:   залилась  грозным лаем,  вцепилась  в   штаны, затрещала материя…

Бежали  с позором  малолетние твари,  и только гогот Толяна,    собиравшегося   снимать жестокую  расправу,  ещё долго звучал в отдалении.

— Только человек может творить  гадости, да ещё и ржать над этим. Спасибо тебе, подруга!  Спасла меня ! —  трясущимися руками, Петрович собирал   свои  вещи.

—  Родители  не объяснили    этим  чадам:

Сегодня  над нищим посмеёшься  —  завтра сам  с сумой пойдешь! Над   бездомной  собакой   поиздеваешься —  завтра  под забором  замерзнешь! Ничто на свете не происходит без последствий…

Ночью Петрович трясся в лихорадке, кашлял, задыхался. От высокой температуры путалось сознание. В полубреду чувствовал, как пыталась согреть его ледяные ноги собака, как предупредительно и злобно залаяла, когда появилась в дверном проеме фигура врага его – старого  уголовника, которого он мысленно называл – Злыдень.
И разговор слышал  —  тяжелый, тревожный…
Высокий, тощий, в голубых наколках, разглядывая собаку колючими глазами, и поминутно сплёвывая, блатной цедил сквозь зубы:
—  На хрена вам здесь псина? Толку — ноль. А надо, чтобы польза была!
— Псину — на шашлык! Иль за бутылку — туберкулезникам,  а можно ещё и попрошайкам в аренду! А старика – гоните! Заразит всех!
Злыдень протянул руку, пытаясь схватить собаку за ошейник, но тут же опасливо отдернул – Жулька предупредительно щелкнула зубами, демонстрируя готовность защищать себя и своего друга. Петрович беспокойно зашевелился, и тогда увидел уголовник на шее старика бечевку от кошелька с заначкой.

Под утро,  когда все ещё  крепко спали, Злыдень , подошел к больному,  вынул складное лезвие …
Не успел   перерезать бечёвку, как   вцепилась в   запястье собака, и  завыл  вор от боли.   Перехватить лезвие,   перерезать  собаке горло  не сумел  — мгновенно  скрутили его   бомжи, выпихнули из подвала:

—  Не рыпайся — деда в обиду не дадим,  и   Жулька под нашей защитой!  Вали отсюда  без шума!

Так, и на этот раз   Петрович с  Жулькой  чудом избежали гибели.  Но с тех пор собака  считала своим долгом  облаивать всех, кто хотя бы   немного казался ей подозрительным.

—  Тебя, Жулька,  в  охрану    бы пристроить…  – мечтал   Петрович.

А недовольные   шумом,    жильцы дома   строили планы, как  избавиться от  незаконных  обитателей подвала.

— Гнать бомжей  поганой метлой!

—  Заварить дверь вместе с ними, пусть там и подохнут..

— Хлоркой  залить! Коктейль  Молотова   распылить —  как тараканы разбегутся.

Прибежала дворничиха,  истерила:  не будет тишины — полиция  всех на мороз  выселит.

—  Придется от  собаки    избавиться.  Оказаться на улице  зимой –  для бездомных не самая приятная перспектива.  И все же  мы  не душегубы:  посадим в электричку — пусть катит,  откуда  уже не  вернется… — решили бомжи

Но  не мог старик   позволить им  обмануть собаку, однажды уже пережившую  трагедию  предательства.

Ещё не рассвело, когда Петрович с Жулькой покинули подвал.

 

—  Я —  бомж,  Жулька, букашка,  грязь под ногами сильных мира сего! Не имею права взять ответственность  за   твою  судьбу, а тем более прикипеть    душой, не имею права любить, бесправен, как и ты!

Мы до тех пор люди, пока можем творить добро!  И мир не без добрых людей!

Но!  Мы до тех пор люди, пока можем творить добро!  И мир не без добрых людей! Пойдем  их  искать, собачка!

Автор: Ольга Черниенко

«Все мои рассказы, основаны на реальных событиях. В человеческом обществе животные не имеют прав, не могут рассказать о себе. Я пытаюсь сделать это за них.
О себе: Член Российского союза писателей. Лауреат премии»Наследие- 2016″, номинант на премии «Писатель года — 2015», «Писатель года-2016», «Наследие-2017»

к списку статей

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Мы до тех пор люди, пока можем творить добро!  И мир не без добрых людей!